Райдер полежал еще немного, потом пружинистым быстрым движением вскочил на ноги, побежал и с разбега нырнул в набежавшую на него большую волну. Плавал он на этот раз долго, до полного изнеможения, потом наконец вышел из воды и побрел тихонько по пляжу. Продолжительное купание вызвало у него чувство голода, и Райдер с удовольствием бы сейчас плотно пообедал, тем более что днем, измученный жаждой, он не притронулся к пище, а некоторая необычность блюд местной кухни не добавила ему аппетита.

Вдоль берега непрерывной чередой тянулись кокосовые пальмы, и, заметив на них плоды, Райдер радостно улыбнулся. Днем он видел, как один из негров-рабов залезал на пальму за орехами, и не долго думая решил последовать его примеру. Однако залезть на дерево и добраться до плодов оказалось не так просто, как думал Райдер, и дело кончилось тем, что через несколько минут он стоял, растирая ободранные о жесткую кору ладони, и почти с ненавистью смотрел на недоступные ему кокосы. Райдер не привык сдаваться, столкнувшись с трудностями, и, после непродолжительных поисков, подошел к пальме с большим камнем в руке, намереваясь сбить им хотя бы пару плодов. Только он замахнулся, чтобы бросить камень, как вдруг услышал непонятный звук. Райдер замер, опустив руку, державшую камень, и напряженно вслушиваясь в темноту. Звук повторился снова — ужасный глухой стон, ничем не напоминающий стон человека, но тем не менее стон. Райдер, как был — обнаженный и босой, двинулся в ту сторону, откуда доносились леденящие кровь звуки. Осторожно пробираясь между кокосовыми пальмами, он тихонько подошел к дому, откуда ушел пару часов назад, с задней стороны и быстро, как змея, скользнул за угол здания, откуда была хорошо видна ухоженная лужайка перед парадным входом — стоны шли именно с нее. Притаившись за стволом хлебного дерева, Райдер следил за лужайкой.

Спустя короткое время с земли вверх метнулся тусклый голубой огонь и заструился в небо голубой ниточкой; запахло серой.